ПРЕДИСЛОВИЕ К ПЕРВОМУ РУССКОМУ ИЗДАНИЮ
Совсем недавно могильная плита с именем человека, о котором повествует эта небольшая книга, была поднята со дна Выборгского залива. В России во времена советского лихолетья имя барона Павла Николаи было предано забвению, и даже его могила на маленьком островке в восхитительном парке Монрепо близ Выборга была осквернена. Однако в период расцвета России имперской семья баронов Николаи, принадлежавшая к избранному кругу российской аристократии, была широко известна и в России, и в Европе.
У русского читателя, возможно, до сих пор сохраняется насаждавшееся в советские годы карикатурное представление об аристократах — якобы сплошь чванливых, праздных баронах да графьях. Между тем серьезные историки отмечали, что в XIX веке российская знать была самым образованным, культурным, космополитичным классом Европы. Герой нашей книги Павел Николаи свободно говорил на шести языках, не считая латыни и греческого. Монрепо, усадьба рода Николаи, сейчас понемногу восстанавливаемая трудами энтузиастов, было, несомненно, как и многие другие дворянские поместья, важным культурным центром с прекрасной библиотекой.
Перед бароном Павлом Николаи, чьи предки верой и правдой служили русским императорам со времен Павла I, открывались блестящие перспективы государственной карьеры, но он выбрал иной, необычный путь. Николаи стремился посвятить себя христианскому служению ближним: он, много путешествуя, начал помогать заключенным в тюрьмах и проповедовать. Значительные последствия в его жизни имела встреча в Европе с профессором Джоном Моттом (Mott), руководителем Всемирной студенческой христианской федерации. Барон Николаи решил, что его призвание заключается в христианской работе со студентами, прежде всего, в России.
Задача эта в предреволюционные десятилетия была не из легких. Русские студенты, во всяком случае в своем большинстве, тогда служили иным богам. Студенчество шло в авангарде революции, дух скептического отрицания традиционных ценностей заставлял «самый передовой» слой общества с самонадеянностью молодости насмешливо отвергать веру отцов. Существовало и другое препятствие: барон Николаи был лютеранином, а служить ему предстояло в православной стране. Впрочем, Павел Николаи всегда подчёркивал, что прозелитизм ему совершенно чужд. Он стремился, небезуспешно, находить со своими православными друзьями общий язык.
Стараниями Павла Николаи и его соратников христианские группы возникли во многих русских университетах, а Монрепо превратилось в центр христианского студенческого движения. Мы очень мало об этом знаем: ведь революция разгромила движение. Сам Николаи чудом спасся в Монрепо, когда от классового гнева красных его защитили работники усадьбы, видевшие от него столько добра. Ближайший сотрудник Николаи православный профессор Владимир Марцинковский из Самары был брошен в большевистский застенок, а затем выслан из страны. Коммунистическая Россия оказалась отрезана от Монрепо границей с независимой Финляндией. Но барон Николаи умирал с непоколебимой уверенностью верующего в то, что внешняя победа зла — временна, а семена внутреннего обновления, которые он старался сеять в сердцах людей, поведут в Жизнь Вечную.
Вряд ли в мире найдется человек, который мог бы рассказать о Павле Николаи лучше, чем автор этой книжки — Пол Гундерсен. В межвоенные годы он бывал в Монрепо, где всё еще говорило о прежнем хозяине, и встречал тех, кто хорошо знал барона. Один из этих людей — дядя автора книги Алекси Лехтонен (Lehtonen), архиепископ Финляндский, встреча которого в молодости с бароном Николаи оказала глубокое, решающее воздействие на всю его жизнь. Пол Гундерсен, чей жизненный опыт также чрезвычайно поучителен и ценен (он описан в его книге «Этот неисправимый индивидуалист», вышедшей в издательстве ББИ в 2002 году), в свою очередь, посвятил себя деятельности по примирению между народами и выработке новых идеалистических основ, прежде всего, в этике бизнеса, строя свою работу во многом на тех же основаниях, на которые опирался барон Николаи.
Впервые специальная книга о нем выходит в стране, которой барон в основном посвятил свою жизнь. Имя Павла Николаи, чьи космополитическое происхождение, широкое образование и взгляды, вероятно, позволяли ему чувствовать себя дома во всей Европе, было известно во многих странах, а его пример воодушевлял верою живущих христиан, его друзей и последователей по всему миру. Но более всего барон отдал свои силы и таланты России.
Проф. Сергей Подболотов
Санкт-Петербург, август 2003 года
